Поиск

Быстренков Д.Л., Казаков А.А. Формирование жанрового канона романа-антиутопии в романе Е. И. Замятина «Мы» на фоне историко-литературных исканий эпохи и внутренних закономерностей эволюции романной формы. Вестник Томского государственного педагогического университета (Tomsk State Pedagogical University Bulletin). 2024. Вып. 3 (233). С. 123-130

Во всех исследованиях, в которых решается задача определения общей структуры романа-антиутопии, это делается изолированно от общих тенденций эволюции романной формы, как будто названный жанровый подвид напрямую определяется внедренным социально-философским содержанием при нулевом сопротивлении самой художественной формы. Нам же представляется, что, наоборот, антиутопическое миромоделирование (в том числе в социально-философском аспекте) ограничивается и определяется возможностями сложившихся к тому времени жанровых моделей осмысления действительности. Для романной архитектоники характерна амбивалентность и утопичность (М. Бахтин) или равновесие противоположностей и утопичность (Д. Лукач), что становится основой для романа-антиутопии. При этом утопическая и антиутопическая модели общества существуют в сложной амбивалентной корреляции, унаследованной из неразрешимой антиномичности идей об идеальном человеческом мире, которые можно считать предтечами (анти)утопической мысли (отставание – прогресс – сохранение изначального – утрата изначального; персональная свобода – деспотия – благотворная централизация – губительная децентрализация и др.). В современном литературоведении ни у кого не вызывает сомнения особая роль романа Е. И. Замятина «Мы» в антиутопической литературной традиции. Но при этом обычно не ставится вопрос о скрытой за этим историко-литературной или поэтологической закономерности, потому что без открытого объявления подразумевается, что русский писатель просто «успел» первым откликнуться на социально-историческую злобу дня, а если бы не было этих обстоятельств, роман «Мы» мог и не приобрести такого историко-литературного значения. В противовес такому пониманию ситуации в этой статье предлагается рассмотреть скрытые за феноменом романа Замятина закономерности литературного процесса и механизмов эволюции жанровых форм, сложившихся в точке соединения романной формы и (анти)утопической модели реальности. Как следует из результатов проведенного исследования, ключевая роль в названных процессах романа «Мы» определяется именно тем, что в этом произведении происходит полное слияние утопической и антиутопической концепции с романной формой и формирование жанрового канона романа-антиутопии. При этом предшествующие значимые обращения к утопическому или антиутопическому (у Ф. М. Достоевского, Г. Уэллса или в русской религиозной философии рубежа XIX–XX вв.) такого специального жанрового подвида романа не создают, а последующие обращения к проблеме у А. П. Платонова, О. Хаксли, Дж. Оруэлла, Р. Брэдбери и др. прямо или косвенно опираются на замятинский канон формы.

Ключевые слова: утопия, антиутопия, поэтика романа, современный жанровый канон, Е. И. Замятин, утопичность и амбивалентность романа

Казаков А.А., Евграфова К.Ю. Проблема жанровой преемственности произведений на университетскую тему: от «кампусного романа» (campus novel) до «темной академии» (dark academia). Вестник Томского государственного педагогического университета (Tomsk State Pedagogical University Bulletin). 2026. Вып. 4 (246). С. 87-95

Жанровым истоком романов dark academia 2000–2020-х гг. является университетский роман 1950–1990-х гг. При этом данные субжанры в некоторых отношениях противоположны. Анализируются сходства и различия «темной академии» и кампусного (университетского, академического) романа. Цель данного исследования – выявить логику перехода от одной жанровой формы к другой. К чертам сходства двух этапов осмысления университетской темы относятся, во-первых, общность жизненного материала; во-вторых, обилие культурно-символических аллюзий и предполагаемая подготовленность читателя (из научно-образовательной среды); в-третьих, художественное исследование шаблонного и ролевого поведения (ученый-чудак и другие стереотипы); в-четвертых, замкнутость университетской среды («тесный мир»); в-пятых, концепт аристократизма, избранности представителей этого мира – и ироническое сомнение в этом; в-шестых, колорит тайны, сокровенного знания. Эти этапы художественного воплощения университетской темы разные, иногда можно говорить даже о противоположности. В классическом университетском романе мы видим серьезное реалистическое изучение социально-психологических, историко-культурных, иногда политических проблем университетской среды (элементы иронии и пародии тоже решают важные задачи, например, сатирические). В «темной академии» царит развлекательность в духе массовой культуры, подмена и ослабление насущных жизненных проблем и требований взрослой ответственности, отдых от последних. На первом этапе жанровой традиции господствует представление о высокой миссии университетской жизни, закрытой («тайной») для окружающего мира, что осложняется проблемами возможной иллюзорности этой миссии или слабости и несоответствия героя высокому делу. В новейшей прозе вместо этого реализовано игровое предположение о зловеще-конспирологической тайной изнанке закрытого университетского мира, окрашенной в мрачно-готический колорит. Показано, что эта противоположность относительна, становится возможна за счет существенной смены акцентов, но на основе глубинного родства, жанровой преемственности.

Ключевые слова: университетский роман, кампусный роман, академический роман, «темная академия», жанровая преемственность, жанровая поэтика современной литературы, англо-американская проза, Джон Эдвард Уильямс, «Стоунер», Донна Луиза Тартт, «Тайная история»